Логотип клиники 'Луч'записаться
читать блог

Я помогаю, потому что знаю как

Я помогаю, потому что знаю как

Знакомьтесь — Ольга Юрьевна, наш терапевт. Она окончила интернатуру по терапии, ординатуру по гематологии и курсы по гастроэнтерологии, а последние пять лет ее пациенты — люди с онкологическими заболеваниями. К нам она пришла из Ленинградского областного клинического онкологического диспансера (ЛОКОД). Встретились с ней и поговорили о роли терапевта в судьбе онкологических пациентов и о том, какое место он занимает в команде врачей, спасающих этих пациентов.

Как вы пришли в онкологию?

С багажом. Через меня и до онкодиспансера проходили пациенты с разными серьезными заболеваниями. Гематология — разновидность терапии, включающая в себя все возможные осложнения. Можно сказать, что гематолог — тот же терапевт, но он знает, как работает химиотерапия (ХТ также используется в гематологии — прим. ред.), и он знает, как лечить осложнения после нее. К тому же, гематология берет на себя часть онкологических больных: например, острый лейкоз всегда лечит гематолог.Какую роль выполняет терапевт в лечении онкологических заболеваний?

Терапевт работает в команде с хирургами, химиотерапевтами и врачами лучевой терапии. Он обсуждает с ними возможность организма пациента получить тот или иной вид лечения. Дело в том, что основные виды терапии онкозаболеваний имеют в разной степени выраженные побочные явления, и задача терапевта — максимально их снизить. Кроме того, большинство онкологических пациентов — пожилые люди с сопутствующими заболеваниями — гипертонией, ишемией, сердечной недостаточностью, стенокардией, заболеваниями легких, желудка… Все это так же требует лечения, особенно — на фоне лечения рака.

В чем главная сложность для терапевта, который консультирует онкологических пациентов?

Страх навредить. К сожалению, большинство терапевтов не знают, как найти подход к таким пациентам, потому что не знают, как действует химиопрепарат. Врач просто не знает, чего ожидать от терапии. Из-за бэкграунда в гематологии я знаю, что назначить, чтобы предотвратить или хотя бы минимизировать большинство побочных явлений - это своего рода почва для предотвращения осложнений.

Еще один пример — пациент, который готовится к хирургическому лечению рака. Рядовой терапевт, скорее всего, напишет, что сохранен и операцию выдержит. И, скорее всего, окажется неправ. Потому что он не работает плечом к плечу с хирургом-онкологом и не знает, что из себя представляет та или иная операция. Например, резекция кишечника может длиться четыре часа — выдержит ли сердце пациента такую нагрузку? Дальше следует послеоперационный период, когда у пациента также могут быть осложнения. Как минимум — с усвоением и перевариванием пищи. И тогда задача врача — скорректировать питание и назначить препараты, которые будут поддерживать частично утраченные органы — желудок, поджелудочную железу или кишечник.

Как этому научиться?

Я много работала с химиотерапевтами, постоянно ходила вместе с ними на лекции и конференции, чтобы понять, как работает тот или иной новый препарат: как он влияет на сердечно-сосудистую систему, как часто на его фоне возникают кровотечения и какие методы диагностики на каком этапе нужно подключать, чтобы не пропустить осложнения.

Еще один важный момент — обычный терапевт старается отправлять онкологических пациентов к более узким специалистам, но компетентность терапевта заключается также и в способности понять, на каком этапе он справится сам, а на каком нужно подключить другого спеца. Понимаете? Мы должны не перекидывать пациентов на плечи коллег, а заранее просчитывать, когда нужно их привлекать для помощи.

Вы никогда не думали уйти из онкологии?

Думала.

Почему остались?

Сначала — простое «мне нужно, чтобы пациент выжил — помоги» от коллег. Потом я стала встречать пациентов за стенами больницы. Представьте: стоишь ты в О’кее, а к тебе подходит пациентка, которая в ремиссии почти год, и говорит: «У меня остаточные побочные явления, и от назначений терапевта лучше я себя не чувствую. Можно я к вам приду?». Тогда ко мне пришло абсолютное понимание того, что я нужна и коллегам, и пациентам. Хорошего врача определяет общемедицинская культура и соответствие принципам гуманности: я просто не могу не помогать, если знаю, как это сделать. И так сложилось, что политика «Луча» позволит мне делать это еще лучше.

Средняя продолжительность приема терапевта в поликлинике — всего восемь минут. В «Луче» же у меня будет полчаса-час, и у меня будет достаточно времени на свою работу: я смогу не только провести осмотр и заполнить документы, но и разъяснить человеку, что ему делать. Поддержать его, в конце концов, и психологически настроить на лечение.

Беседовали — Анна Вознюк, Дарья Семеина

Записаться на приём

Контакты клиники:

Санкт-Петербург, Петровская коса, 1 Р

На карте
Официальные документы